Грейси привыкла жить в тени всей этой красоты. Она сразу поняла, что подразумевал Морган Дрейк, когда сказал ей, что она совсем не похожа на свою сестру. Грейси только недоумевала, почему ему потребовалось так много времени, чтобы отметить это. Он ведь не тратил время на околичности, когда речь заходила о других вещах.

Он только констатировал факт. Но все равно было больно. Грейси чувствовала, как у нее сводит губы.

– Не надо так расстраиваться. – На губах у него заиграла легкая улыбка, которая еще более усилила ее беспомощное негодование.

– Ваша прямота – это типично американская черта, – спросила она резко, или это ваша личная особенность?

– Пожалуй, и то и другое.

Она все еще стояла, чувствуя, как он обводит ее глазами, рассматривая ее изящную фигуру, ее маленькие высоко поднятые груди, каштановые волосы, ниспадающие на плечи. У нее были широко расставленные зеленые глаза – ее главный актив, как считала Грейси. Сама по себе она, видимо, выглядела неплохо. Ей только не повезло с сестрой, в присутствии которой блекли все женщины.

Она повернулась и быстро пошла к выходу. Ее рука уже коснулась ручки двери, когда за спиной раздался низкий голос:

– Есть еще один вопрос.

Грейси повернулась, недоумевая, какой еще может быть вопрос. Неужели они не все обсудили? Он сказал, что не намерен подавать в суд на Дженни, и дал понять, что она может остаться в Нью-Йорке, если пожелает, несмотря на то, что он против ее связи с его племянником.

После встречи с ним Грейси была совершенно уверена, что, каким бы жестоким он ни был, он был справедлив. Он может попытаться отговорить своего племянника от встреч с Дженни, но она была убеждена, что дальше этого он не пойдет.

Тогда что же еще он хочет сказать?

Она посмотрела на него вопросительно и ждала, что он скажет дальше.