— Не сомневаюсь. — Уайтинг попытался скрыть удовольствие, но не смог сделать этого и снова вернулся на место. — Однако, хотя этот доход может обеспечить вас более высокими, — он откашлялся, — финансами, я не уверен… — Он замолчал и внимательно посмотрел на Гвен. — Сейчас вы обладаете доходом, который будете иметь до того момента, как выйдете замуж. Есть сумма, которая была отложена, чтобы обеспечить вам приличное приданое, равно как и существенная сумма для вас лично при вашем вступлении в брак. Вам никогда больше не придется беспокоиться относительно денег.

— Никогда больше не беспокоиться относительно денег? — Она покачала головой. — Это интересная мысль, хотя ее и довольно трудно уловить в данный момент. Однако, — она тщательно выбирала слова, — чтобы получить свободу от финансовой нужды, мне придется пожертвовать моей личной свободой.

— Моя дорогая леди, мы ведь говорим о замужестве, а не о тюрьме.

— А что, есть большая разница, мистер Уайтинг?

— Ну разумеется, — сказал он с возмущением, которое он приберегал для тех, кто осмеливается усомниться в принципах короны и государства и прочих почтенных институтов.

— Вот как? — Она внимательно смотрела на него. — Вы женаты?

— Сейчас не место и не время говорить об этом. Она подняла брови.

Он вздохнул:

— Нет.

— Вы были женаты?

— Нет. Тем не менее, — голос его звучал твердо, — это желательное состояние, особенно предпочитаемое женщинами.

— Но не мной. — И она решительно покачала головой.

— Мисс Таунсенд…

— Это очень просто, мистер Уайтинг. Те браки, которые я видела за свою жизнь, не сделали этот институт привлекательным для меня. — Она стойко выдержала его взгляд. — Для высших классов супружество имеет одну причину — добиться титула и состояния. Моя мать умерла, когда я была совсем маленькой, пытаясь подарить моему отцу наследника мужского пола, который был единственной истинной причиной этого союза. Брак моей сестры разлучил ее с родными и друзьями. Я не знаю, где она находится, не знаю, делала ли она попытки связаться со мной.