— Вы ошибаетесь, милорд. Я обучила очень многих очень многому.

Было ли в ее словах предложение или ему просто этого хотелось? Он смотрел на нее со смесью легкого удивления и явного восхищения.

— Учительница я, — твердо сказала мадам Френо, и Маркус тут же понял, насколько невежливыми могли показаться его слова.

— Прошу прощения, мадам, — сказал он, смущенный своей неловкостью.

Такое поведение обычно было ему несвойственно. Да он никогда в жизни не смущался. Очевидно, сведения о состоянии отца вкупе с собственным нежеланием делать необходимое, да к тому же еще неожиданное появление соблазнительной конфетки в розовом и белом сбили его с толку, чего никогда раньше не случалось. Никогда.

— Я не хотел сказать…

Мадам жестом остановила его:

— Милорд, не нужно никаких объяснений. Я все понимаю. И не сомневаюсь, что вы думали, что я старая и страшная. Призрак бывших учительниц обычно бывает таким. — Она весело улыбнулась. — И конечно, вы не могли ожидать появления моей невестки.

— Но все равно, — он отбросил все мысли об искусительницах с иностранным акцентом и взял себя в руки, — я был крайне невежлив и прошу у вас прощения.

— Он очарователен, — сказала в сторону мадам де Шабо, обращаясь ко второй даме, но взгляд ее задержался на Маркусе, словно она определяла его достоинства и недостатки.

— Посмотрим, Колетт. — Голос мадам Френо звучал задумчиво. — Дома ли мисс Таунсенд? — Маркус послал записку с просьбой о встрече, но ему не терпелось получить ответ. Теперь, решив, что у него нет выбора, кроме женитьбы на сей девице, он хотел все уладить как можно быстрее.

— Хотя она вас и не ждала, — в голосе мадам прозвучала укоризненная нотка, и он тут же поверил, что эта красивая женщина действительно когда-то была учительницей, — я уверена, что она сию минуту сойдет вниз. Вы нас извините?

— Разумеется.

— Пойдем, Колетт, — сказала мадам, — посмотрим, что задержало мисс Таунсенд.