Сыновья – Жан и Франсуа – казались более юными копиями отца: та же страшная сила, те же лица хитрых волков, но зрачки горели, как угли, а полные губы были цвета свежей крови. Бастард Гонне был плодом чудовищного преступления. Его мать, хрупкая монашка, была изнасилована в объятом пламенем монастыре, затем ее увезли в баронский замок, где она служила потехой до самой своей смерти. Там и родился Гонне, в котором были немного притушены дикие черты его сводных братьев. Его волосы были светлее, он был более тонок, более раскован, но хитрость, как маска, приклеилась к тонким чертам, а в его бледных глазах тускло мерцал серо-зеленый отблеск болотной тины. Он был без каски, и его светлые волосы развевались на вечернем ветру. Он не носил шпаги, так как не был царем, но с луки его седла свешивались топор лесоруба и… только что отрезанная человеческая голова, на которую Катрин не решалась смотреть из боязни узнать знакомые черты.

Так как ответа не последовало, она повторила вопрос:

– Я жду! Зачем вы пожаловали?

Старик засмеялся, вытер нос раструбом перчатки и прокричал:

– Мы только просим, милая госпожа, разрешения проехать! Разве вы не госпожа и хранительница дороги, ведущей на Антрэйг и Конк? Каждый день путешественники едут через Монсальви и платят дорожную пошлину. Почему вы нам отказываете?

– Да, путешественники проезжают, правда, днем, а не ночью, но вооруженное войско никогда не получит разрешения проехать через наш город. Если вам нужно в Антрэйг, можете ехать долиной.

– Чтобы переломать кости наших лошадей? Покорно благодарен! Мы предпочитаем проехать через Монсальви. А может быть, и остановиться ненадолго. Мы выдохлись, умираем от голода. Вы что же, не можете оказать прием христианам?

– У христиан не бывает такой поклажи, – крикнула хозяйка замка, указывая пальцем на чудовищный трофей Гонне. – Так что поезжайте своей дорогой, Беро д'Апшье. На этом пути нечего уже грабить и жечь!