За ним вытянулись в ряд трое других всадников: его сыновья и его бастард. Сыновья - Жан и Франсуа - казались помолодевшими копиями отца: та же страшная сила, те же лица хитрых волков, с горевшими как угли зрачками и полными губами цвета свежей крови. Бастард Гонне был плодом чудовищного преступления. Его мать, хрупкую монашку, изнасиловали в объятом пламенем монастыре, затем увезли в баронский замок, где она служила потехой до самой своей смерти. Там и родился Гонне, в котором были немного притушены дикие черты его сводных братьев. Его волосы были светлее, он был более тонок, более раскован, но хитрость, как маска, приклеилась к тонким чертам, а в его бледных глазах тускло мерцал серо-зеленый отблеск болотной тины. Он был без каски, и его светлые волосы развевались на вечернем ветру. Он не носил шпаги, так как не был царем, но с луки его седла свешивались топор лесоруба и.., только что отрезанная человеческая голова, на которую Катрин не решалась смотреть из боязни узнать знакомые черты. Так как ответа не последовало, она повторила вопрос более твердо:

- Я жду! Зачем вы приехали в мой дом?

Старик засмеялся, вытер влажный нос раструбом перчатки и, разинув рот, прокричал:

- Проезда, милая дама, только проезда! Разве вы не госпожа и не хранительница дороги, ведущей на Антреиг и Конк? Каждый день путешественники едут через Монсальви и платят дорожную пошлину. Почему вы нам отказываете?

- Да, путешественники проезжают, правда, днем, а не ночью, но вооруженное войско никогда не получит разрешение проехать через наш город. Если вам нужно в Антрейр, можете ехать долиной.

- Чтобы переломать кости наших лошадей? Покорно благодарю! Мы предпочитаем проехать через Монсальви...

- Только проехать? - спросил аббат.

- А может быть, и остановиться немного. Мы выдохлись, умираем от голода, а время года суровое. Вы что же, не можете оказать должный прием христианам?