– Это и есть Гавайи, – на секунду в ней вспыхнул огонек надежды, но потом она сообразила, что Боб даже не смотрит в ее сторону. И все-таки решила попытаться еще раз: – Посмотри сюда, на эту пару с трубками и масками. И мы могли бы так плавать, а, Боб?

Сильвия замолчала, ожидая, что скажет муж. И тут она увидела, как его колеблющиеся очертания снова стали покрываться белыми точками. Он второй раз намыливал голову! Это уж было совсем непонятно. Сколько она его знала, Боб никогда не читал надписей на пакетах и тюбиках. И с каких это пор он стал намыливаться по два раза!

Пар делал свое дело: от влажности яркая глянцевая поверхность буклета начала коробиться, снимки на разворотах вздулись. Очертания Боба также изменили форму, стали растягиваться, а потом он сам появился из душевой – подтянутый, стройный, без намека на лишний жирок. Боб быстро завернулся в свое любимое банное полотенце и только после этого выключил воду.

В наступившей внезапно оглушительной тишине Сильвия ощутила себя лишней и какой-то потерянной. Вероятно, Боб что-то почувствовал, потому что обернулся и обнял жену. Сильвия вздохнула с облегчением и прижалась к нему, но Боб отпустил ее так же быстро, как и обнял. Повернувшись к раковине, он взял с полочки бритву и тюбик с гелем.

– Что слышно от детей? – как бы между прочим спросил Боб.

– От Кении – ничего, а Рини прислала открытку. Пишет, что хочет снова поменять специализацию.

– Так, значит, с французской поэзией покончено? – Боб выдавил из тюбика гель и принялся обильно намыливать щеки и подбородок.

Сильвия снова отметила, что на шее у него ни единой морщинки. Может быть, тут играет роль бритье?

– Рини считает, что ей нужно заняться новейшей историей России.

– Ах, вот как, она так считает! А, по-моему, это очередные глупости, – проворчал он, приступая к бритью.

Как всегда, Сильвия сочла нужным встать на сторону своей непостоянной в пристрастиях дочери. По темпераменту они были очень похожи с отцом, и Сильвии часто приходилось играть роль буфера.