Однако Сильвия не чувствовала в своем голосе и намека на неподдельное восхищение. Оставалось только надеяться, что Боб не заметил ее настроения: ей совсем не хотелось его обижать.

Но на лице Боба не отразилось и тени огорчения. Он похлопал по коже сиденья и широко улыбнулся:

– Уверен: ты полюбишь ее, как я свою Малютку.

Сильвия очень в этом сомневалась, но все же сочла необходимым улыбнуться в ответ.

– Ну, мне пора, – проговорил Боб. – Давай на твой день рождения прокатимся куда-нибудь, хорошо? Может быть, съездим к озеру, пообедаем в «Звезде»? Мы так давно туда не выбирались.

– Конечно, конечно, – Сильвия помолчала. – Послушай, ты знаешь, очень странно… Когда Хани Блэнк сегодня пришла на урок, она…

– Хани Блэнк? – переспросил Боб. – Это та сплетница? Так что же она наболтала? Только в двух словах, пожалуйста. А лучше ты мне все расскажешь потом: мне, правда, надо ехать.

– Хорошо, расскажу, когда вернешься, – согласилась Сильвия и подумала, что и рассказывать-то особенно было нечего – какое-то нелепое совпадение, больше ничего.

– Я, возможно, вернусь поздно, – предупредил Боб, садясь в машину. – Постараюсь тебя не разбудить.

На мгновение Сильвии вдруг показалось, что перед ней в спортивной машине, больше подходившей для молодежи, вовсе не ее муж, а какой-то незнакомец средних лет с намечающимся брюшком.

– Ничего не имею против, если ты меня разбудишь, – ответила она, надеясь, что Боб поймет намек, но тот уже съезжал с дорожки на улицу.

Он нажал на газ, Сильвия махнула рукой и проследила за ним взглядом. Она стояла в сгущавшихся сумерках, и ее освещали вырывавшиеся из гаража потоки холодного, режущего глаз света, в лучах которого асфальт под ногами казался фиолетовым.

– Что и говорить, впечатляет…

Сильвия подняла глаза. Господи, это же язва Розали, ее бывшая невестка! Вот ее только и не хватало. Сильвия жалела Розали, и даже в свое время принимала ее сторону против брата. Но чтобы выносить Розали, надо было иметь ангельское терпение.