– Хани, ты же знаешь, я не загораю никогда, – она особенно подчеркнула последнее слово. – У меня кожа такая: от солнца начинает сразу краснеть и шелушиться. Мама может подтвердить. – Сильвия уже начинала терять терпение. – Может быть, начнем?

Она жестом указала на рояль, но Хани не двинулась с места и почти вплотную приблизила свое лицо к лицу Сильвии.

– Но две недели назад я видела тебя загорелой. Послушай, ты что, действительно купила эту штуку для временной подтяжки?

– Да нет же! Единственное, на что я как-то польстилась, это массажер для бедер. Но он так и валяется у меня под кроватью, могу тебе его предложить. – Она похлопала себя по бедру.

– У меня, как видишь, руки до него не дошли.

Хани надулась, обиженная недоверием Сильвии, и они занялись гаммами. Конечно, летом Хани и не вспоминала о занятиях. Урок пошел своим чередом, но как-то вяло. Время, казалось, остановилось.

На исходе часа Сильвия услышала, что подъехал Боб. Ей не терпелось поделиться с мужем своими планами и захотелось побыстрее закончить урок, но добросовестность победила искушение. Она позволила себе только взглянуть на заветный буклет, выглядывавший из-за стоявших на пюпитре нот, и чуть заметно улыбнулась.

Дав Хани задание на следующий урок, Сильвия проводила ее до двери и вдохнула полной грудью бодрящий осенний воздух, настоянный на тонком аромате яблок и увядающей листвы. Потом она красноречиво похлопала по нотам, предназначавшимся Хани, но та и бровью не повела: подобные намеки были не для нее. Она взяла ноты и, нахмурив брови, язвительно заметила:

– Очень некрасиво знать секрет, как отлично выглядеть, пусть даже на один вечер, и не поделиться. Так подруги не поступают!

– Хани, я учу тебя всему, что знаю сама: в данном случае – премудростям игры, – ответила Сильвия. – И самая важная из них – постоянная практика.