Девушка прошла по узкому, не шире её плеч, переулку, не видимая никем перелезла через забор и забралась по лесенке на крышу соседнего дома. Строения стояли так тесно друг к другу, что с крыши она могла хорошо видеть внутренний дворик дома Хасана, где женщина что-то готовила в маленькой земляной печи. Женщина приготовила чай для гостя и понесла его внутрь, оставив дверь открытой.

Аиша лежала на животе, приложив ладони козырьком ко лбу, защищаясь от солнечного света, и пыталась разглядеть, что происходит в доме. Это было трудно, но спустя минуту её зрение приспособилось, и она увидела, как англичанин достал рисунок из кармана и показал его Хасану. Хасан посмотрел, покачал головой и что-то сказал.

Она вытянула шею, пытаясь уловить хотя бы одно слово, но ничего не смогла расслышать. Что очень её расстроило. Почти все англичане вели себя шумно, громкоголосо, словно хотели, чтобы весь город слышал их, но этот, будь он проклят, говорил очень тихо. Его с Хасаном разговор доносился до неё тихим нечленораздельным бормотанием.

Аиша продолжала лёжа наблюдать, страдая от жары, мучимая жаждой и злясь из-за собственного бессилия. Наконец, англичанин встал, дал что-то Хасану — вероятно, золото, с горечью подумала она — и пошёл к выходу.

Она спустилась с крыши и помчалась вокруг к передней двери, боясь, что может потерять его из виду. Она завернула на улицу Хасана и резко остановилась, вздымая пыль.

Англичанин поднял голову и взглянул на неё — прямо в глаза. Он надевал свои большие чёрные ботинки, но тут же прекратил натягивать их и уставился на неё. Холодные глаза сузились, брови сошлись на переносице.

Аиша выругалась и бросилась бежать в противоположном направлении. Она сделает круг и нагонит его позже.

Он заметил её, он таращился на неё, он хмурился.

Глупая, глупая, легкомысленная девчонка, выдать себя таким образом. Конечно, он посмотрел. Любой бы посмотрел, когда из переулка, как сумасшедший, выскакивает мальчишка, а потом разворачивается и убегает.