С деланым спокойствием она свернула в трубочку выигранную двадцатидолларовую купюру и засунула ее в бюстгальтер. Коннор невольно проследил за движением женской руки.

Эмму бросило в жар. Как он странно смотрит. Будто хочет заключить в объятия. Нет, это невозможно…

Почему невозможно?

Точно. Ее план сработал. Почти.

Эмма старательно натерла кончик кия мелом. Потом поднесла кий к губам, осторожно сдувая с него белые крошки.

Коннор судорожно сглотнул.

Как забавно наблюдать за ним, подумала Эмма.

— Итак, — произнесла она, откидывая назад голову и встряхивая золотистой гривой, — о чем ты хотел поговорить?

Коннор сердито фыркнул. Взгляд его скользил вверх-вниз по фигуре девушки.

— Ты пришла сюда поддразнивать посетителей? Выставив вперед бедро, Эмма лениво поглаживала пальцами отполированную поверхность кия.

— Тебя это беспокоит?

— Беспокоит? — с трудом выговорил Коннор, тотчас осекшись. Он производил впечатление человека, тщетно пытающегося подобрать нужные слова. Наконец, приблизив губы к уху девушки, тихо произнес:

— Черт возьми, Эмма, посмотри на себя в зеркало. Когда ты склонилась над столом, нанося удар, я мог видеть твои ноги вплоть до…

Эмма изогнула бровь, стараясь скрыть победную улыбку.

— Вплоть до чего, Коннор?

Тот резко выпрямился.

— Неважно. — Дыхание его сделалось хриплым и прерывистым. — Возмутительно то, что все парни в баре видели это.

Итак, ей удалось расшевелить Коннора.

— Не твое дело.

— Видишь ли… — Коннор замялся. — Мы же друзья, Эм. И я просто не хочу, чтобы о тебе думали плохо. Вот и все.

— И поэтому ты ведешь себя так странно? — Девушка заметила, как в глазах Коннора промелькнуло нечто мрачное и грозное. Какие уж тут приятельские отношения?