Каждая клеточка тела Коннора умоляла поторопиться, немедленно взять Эмму, овладеть ею, насладиться ее вкусом, прикосновениями к бархатистой коже. Изнемогая от желания, он опустил девушку на кровать.

— Ты сумасшедший, — сказала она, улыбаясь в лунном свете, льющемся через окно спальни.

— Я уже слышал это, — заметил Коннор, нависая над Эммой.

Девушка протянула руки вверх, заключив его лицо в свои ладони. Взгляды их скрестились, и Кон-нору показалось, будто Эмма смотрит прямо ему в душу.

Его пальцы скользнули под тонкую ткань женской маечки. При первом же прикосновении к гладкой коже он судорожно сглотнул.

— Я хочу тебя, Эмма.

— Мы оба хотим этого, — тихо простонала она, когда ладонь Коннора накрыла ее грудь.

Коннор сжал дрожащими пальцами отвердевший сосок, заставив Эмму выгнуть спину. Его расставленные колени сдавили бедра девушки. Не отрывая взгляда от ее лица, он стащил с девушки маечку и швырнул в дальний угол спальни.

Лунный свет, струившийся из окна, заливал кровать. Кожа Эммы мерцала нежным перламутром.

Коннор смотрел на девушку, пытаясь взглядом вобрать ее в себя, и никак не мог насытиться. Он начал ласкать ее округлые груди, наслаждаясь их приятной мягкостью. Соски незамедлительно отреагировали, сделавшись слегка шероховатыми. Эмма приникла вплотную к мужскому телу, гладя пальцами предплечья Коннора, и каждое прикосновение наполняло его нежностью.

Каждое ее движение еще больше распаляло огонь страсти. Каждый вздох, вырывавшийся из уст девушки, усиливал его желание обладать ею. Коннор не замечал ничего вокруг. Взбунтовавшаяся плоть заглушила голос разума. Он мог думать сейчас только об одном — будет счастьем раствориться в теле Эммы и вместе сгореть на пике наслаждения.

Выгнувшись назад, Эмма со стоном вцепилась пальцами в его плечи, повторяя одно: