Холли и Рейф долго смотрели друг на друга.

Молчание прервал молодой, презрительный голос, донесшийся из машины Холли.

— Эй, что вы слушаете? Разве это музыка? Полный отстой!

Озадаченная Холли обернулась и увидела девушку лет семнадцати, которая, сидя за рулем ее машины, перебирала компакт-диски, те самые, что Холли слушала во время долгого пути из Мичигана.

— Кэмрин, — сквозь зубы пробормотал Рейф и шагнул к машине. Холли последовала за ним.

— Да от такого барахла уши завянут! Тоска зеленая. Разве что вместо снотворного использовать. — Кэмрин продолжала рассматривать CD. — Даже у тебя, Рейф, с твоим допотопным вкусом, лучше подбор, чем здесь.

— Кэмрин, немедленно выходи! — Рейф схватил ее за руку и вытащил из машины. — Ты не имеешь права рыться в чужих вещах!

— Я готова извиниться, если чего не так, — саркастически перебила его Кэмрин. — Мне и впрямь не следовало совать туда нос. Теперь меня неделями будут преследовать кошмары. Голливудское слащавое старье. Рейф, ты должен признать, что столь патологические музыкальные пристрастия пугают. — Она недоверчиво покосилась на Холли. — Неужели вы и в самом деле любите это дерьмо? Или, может быть, просто прикалываетесь, например кладете диски с каким-нибудь забойным музоном в старые футлярчики. — Кэмрин замолчала, будто стараясь придумать, по какой причине могла понадобиться такая конспирация.

— Спасибо за подсказку. Но я ею не воспользуюсь. Я никого не обманываю, что написано, то и есть. — Холли пожала плечами. — Я люблю такие мелодии. Наверное, потому, что ходила в музыкальную школу. Мы разучивали…

— А, все ясно, — перебила ее девушка, — значит, вы были из тех, кто поет в школьном хоре и торгует самодельным печеньем, чтобы собрать деньги на путешествие всем классом!