Он влез в машину и вытащил раздутый, видавший виды чемодан, весивший килограммов восемьдесят, не менее. У него даже вздулись мышцы на руках, когда он потащил его к дому.

Кэйлин понесла вслед за ним вешалку с крючками для обуви.

Кэмрин явно не собиралась таскать вещи.

— Ведь видно, правда, что Рейф нас не любит? — небрежно кинула она Холли. — Но на самом деле он хороший. Когда наша мама позвонила ему и сообщила, что у нее смертельная болезнь, он пообещал, если понадобится, взять нас к себе. Потому что у нас больше нет никого из родственников. И когда мама умерла, приехал и забрал обеих. А Флинт и Ева даже…

— Кэмрин, перестань чесать языком и берись за работу. Ноешь и ноешь, как только не надоест? — В Рейфе нарастала ярость.

Он никогда не обсуждал семейные дела с чужими людьми. А Холли вдобавок и психиатр!

— Я не ною! — закричала Кэмрин, когда Рейф уже входил с чемоданом в дом. — И я не собираюсь вызывать к себе жалость, — добавила она, словно защищаясь от обвинения.

Холли положила руку на плечо Кэмрин. Девушка дрожала.

— Мне тяжело слышать, что ваша мама умерла. — Включились навыки психиатра. Ей хотелось рассеять злость и непонимание, царившие в этой семье.

— Наш папа тоже умер, — равнодушно добавила Кэмрин. — Кэйлин и я не знали его. Он разошелся с нашей мамой, когда мне было два года, а ей два месяца. И с тех пор мы его не видели.

— А когда вы познакомились с Рейфом и его братом и сестрой?

— В прошлом году и познакомились, когда мама умерла. А до этого он нас видел только младенцами.

Значит, Рейф взял к себе двух девочек-подростков. Неудивительно, что он смотрит на них так, будто они свалились на него из другой галактики!

— Мы Рейфу — сестры по отцу. Они никогда об этом не забывают, — язвительно объявила Кэмрин.