— Стройная, блондинка, глаза зеленые, выглядит моложе своих лет… — пожал он плечами. — Все совпадает. Кроме того, — он грозно сжал губы, — у Адама в бумажнике была твоя фотография. Ты и есть Диана Трегоуэр. Я узнал бы это невинное личико где угодно!

Сара покачала головой, мучительно думая, что сказать.

— Но как же вы не понимаете? — нашлась наконец она. — Фотография у Ад… у вашего брата в бумажнике была сделана лет десять назад. Диана с тех пор изменилась. Она теперь старше. Где эта фотография? Покажите мне ее.

— У меня ее нет, — холодно заявил он. — Адам не выпускал ее из рук.

Когда он умер, ее похоронили вместе с ним.

— Вот как. — Сара почувствовала, словно у нее под ногами провалился пол. Но ей в голову пришла новая мысль. — Звоните, — сказала она. — Позвоните в Лондон. У меня есть номер телефона Дианы. Поговорите с ней. Убедитесь сами, что она там, а не здесь. У нее сейчас как раз представление. — Она нервно взглянула на часы на руке. — Звоните в театр. Надеюсь, хоть это вас убедит.

Он смотрел на нее из-под полуопущенных век.

— Откуда я знаю, может, ты договорилась с кем-нибудь в театре и там ждут моего звонка?

— Как я могла это сделать? — Сара была в отчаянии. — Откуда я могла знать, что так случится?

Он помрачнел.

— В моей записке, которую, как ты думала, написал Адам, было вполне ясно сказано: «Приезжай одна. Никому не говори, куда ты едешь».

Сара сглотнула.

— Ну… ну тогда, конечно, я не стала бы никому говорить…

Он явно колебался; она прижала палец к пульсу. Никаких волнений! вспомнилось вдруг ей. Господи Боже, да она за всю жизнь столько не волновалась, как за эти полчаса. Странно, но ее почему-то это не пугало. Никогда раньше она не ощущала, как играет адреналин в крови, и непонятное возбуждение словно опьяняло ее.

— Ну ладно, — сказал он наконец, когда она уже перестала надеяться, что он согласится позвонить. — Какой номер в театре? Я поговорю с ее менеджером.