— Кэт взрослеет, — заметила она, пристраиваясь на неудобном стуле. — Я не разрешала бы ей столько ездить верхом. Кто знает, кого она может встретить на дороге или в буше?

Лора оглянулась на нее от раковины, где наливала воду в чайник. Губы ее сжались.

— Здесь провинция, моя милая, — резко сказала она, — а не твой драгоценный Мельбурн или Сидней. Здесь девушкам ничего не грозит. Кроме того, Кэт пятнадцать, и она просто ездит по дороге к подруге — это всего полмили. Она же не идет пешком. Она едет верхом на лошади.

— Лошадь от негодяя не защитит, ма. Если он задумал что-то нехорошее, например насилие.

— Насилие? Здесь девушек не насилуют, — возмутилась та. — Тут живут приличные люди с принципами.

— Девушек везде насилуют, ма, — возразила Джейн. — И часто люди, с которыми они знакомы.

Лора уставилась на дочь.

— Господи, — сказала она наконец. — Это… с тобой случилось, Джейн? Поэтому ты так неожиданно вернулась домой?

— Господи, нет. Нет, что ты, ничего подобного!

— Тогда почему ты вдруг ни с того ни с сего вернулась? Ты мне так и не сказала.

Джейн открыла было рот, но тут же снова закрыла. Ей всегда было неловко откровенничать с матерью, которая плохо понимала дочь и редко давала дельные советы, а все больше критиковала. Старомодные и непреклонные воззрения Лоры не оставляли Джейн возможности рассказать матери правду о своих отношениях с Максом. Мать резко осудила бы ее, назвала бы дурой. Джейн же нужны были сочувствие и понимание, а не осуждение. Она и так слишком хорошо знала, что была дурой!

— Просто захотелось, — уклончиво ответила она. — Я скучала по родным местам. Послушай, ма, я не болтать приехала. Я узнала, что кто-то отвел мне место за главным столом рядом с вашим почетным гостем…