– Когда русалка не в воде, она без хвоста, – продолжал мурлыкать мужчина.

– Но я в воде! – возразила она с нарастающим раздражением, так и не повернув головы.

Надежда, что назойливый собеседник в конце концов поймет, что вступать в разговор у нее нет ни малейшего желания, и оставит ее в покое, все еще не покидала ее.

– На воде, – поправил мужчина и насмешливо поинтересовался: – Скажите, ваш акцент настоящий или вы просто репетируете роль для вечера?

Она сердито поджала губы. Черт побери! Я так хотела хоть немножко побыть в одиночестве, так нет же! Является какой-то приставучий тип, пытается разговорить меня, да еще издевается над моим английским произношением!

– А это – ваш акцент? – повторила она вопрос, превосходно имитируя его типично американское произношение. – Или вы просто репетируете роль?

– Ну и ну! Ваша взяла!

– А что заставило вас подумать, что я актриса? – Наконец-то девушка проявила к нему интерес.

– Большинство, если не все, гостей Декстера на этом вечере – люди искусства, – объяснил мужчина.

– Включая и вас?

– Включая и меня, – сдержанно, как бы устанавливая барьер, не допускающий дальнейших расспросов, подтвердил он.

Девушка не удивилась резкой перемене тона собеседника. Когда она объявила матери о своем желании стать актрисой, та выплеснула на нее уйму ужасных предупреждений, многие из которых оказались бесполезными, но два совета она взяла на вооружение: никогда не позволять никому использовать себя и, второе, никогда не болтать о себе. Этому девушка должна была научиться, и жизнь научила ее.

Она получила хороший урок от первого же своего режиссера. Тогда она еще не понимала, что его интерес к ней продлится не дольше, чем сценическая жизнь пьесы, – всего три недели. Затем он принялся за постановку новой пьесы… и за новую наивную девочку. Да, она очень страдала. Из-за мужчины, конечно. Ну и из-за провалившейся пьесы.