Долг! Требовать от нее повиновения долгу – нет, это уж слишком! Выдать ее замуж! Почему вместо этого не позволить ей обрести покой в стенах монастыря?

При мысли о предстоящем замужестве ей припомнились прежние кошмары. Ужасная ночь в Париже в разгар террора, как это уже называлось к тому времени, бегство во тьме без памяти от страха, с надеждой, что все это окажется всего лишь дурным сном. К реальности ее вернул тогда безжалостный свет факелов, крики, грубый хохот.

«Так-так! Это еще что за пугала? Снова аристократишки, спасающиеся от мадам Гильотины? Кто такие?»

Один из толпы, то ли добрая душа, то ли трезвее остальных, попытался кончить все презрительным смехом:

«Что вы, граждане! Разве не видите, что это просто кучка перепуганных цыган? Может, они покажут нам свои фокусы, предскажут будущее?..»

«Плевать на предсказания! Смотрите, какой среди них прячется лакомый кусочек! Не лучше ли нам самим разобраться с ее будущим? Что скажете, граждане?»

Мариса хорошо запомнила, как Дельфина, ее нянька с младенческих лет, кинулась вперед, оттолкнув ее в сторону.

«Хотите, погадаю, красавчики? Моя мать – выжившая из ума старуха, братишка напуган вашим смехом. Зато я согласна погадать всем вам всего за несколько су. Мы бедны и голодны. В наши дни ни у кого нет ни гроша, вот мы и решили попытать счастья в Испании…»

А потом… Нет, она не желала вспоминать, что произошло потом. Тогда она ничего не поняла. Просто гогот и грубые выкрики мужчин сменились чем-то другим. Внезапно Дельфина закричала им, чтобы они поскорее бежали прочь; в это время на ней уже раздирали одежду и опрокидывали на грязную булыжную мостовую. Визг, кровь, мужчины, поддавшиеся животным инстинктам, обнажившие свое звериное нутро, столпились вокруг распростертой женщины, чтобы изнасиловать ее по очереди… Сестра Анжелина, переодетая, как все остальные, в цыганку, потащила Марису за собой, заставляя ее бежать со всех ног, хотя у девушки заплетались ноги и она то и дело падала.