– Почтенный, о какой сладкой вате вы говорите? Вам выпала незаслуженная честь разговаривать с князем и княгиней Радзевиллами.

Красавица взмахнула тонкой холёной рукой с бриллиантовым кольцом на безымянном пальце, словно прикоснулась к струнам невидимой арфы, звуки которой напомнили Левше о чем-то далеком и недосягаемо прекрасном.

– Подбирайте соответствующую лексику, – продолжила княгиня – не огорчайтесь, но у вас отвратительная дикция, поэтому я не до конца разобрала ваш странный монолог, но замечание на счет первого места в очереди дает мне право сомневаться в вашем хорошем воспитании.

– Я тэбэ кохаю до бэзтямы, ясэнька моя, – князь Стефан на лету подхватил ладонь своей суженой и поцеловал с внутренней стороны.

– Прошу покорно меня извинить, княгиня, – попросил прощенья Левша, смиренно склонив голову, – я, кажется, обознался. Но, пусть вам это не покажется странным, их сиятельство князь, как две капли воды, похож на одного известного мне ранее прохвоста, который когда-то очень давно, собственной персоной, торговал сахарной ватой на Харьковском вокзале. Правда, не совсем успешно и за мои деньги. А когда дело не пошло, его светлость великодушно раздавал сладости нищим. Это был благородный поступок. Насколько я знаком с историей Речи Посполитой, Радзевиллы всегда славились щедростью. Присмотревшись внимательней к их сиятельству, я понял, что это не он бездарно облучал золотые царские монеты, собственноручно торговал сладкой ватой, охотился за золотой мясорубкой с платиновыми ножами и не он отравился просроченным майонезом, выступая в роли дегустатора-любителя на распродаже уцененных продуктов питания. Прошу великодушно меня простить за это досадное недоразумение. Не смею вас больше задерживать.

– Эстебан рассказывал мне эту пикантную гастрономическую историю, – засмеялась Альбина и на щеках у неё появились ямочки – но, если мне не изменяет память, это был не майонез, а простокваша. Как бы то ни было, это, ни в коей мере, не умаляет его основных мужских достоинств.