Единственная странность: чем больше тревоги она ощущала, тем более нереальной казалась вся эта ситуация. После приземления в Вашингтонском национальном аэропорту она взглянула на часы, пока Пэйн и Маккой сопровождали ее из частного реактивного самолета в правительственный автомобиль, ожидающий их на бетонированной площадке перед ангаром, и была поражена, увидев, что всего девять часов. Прошло лишь несколько часов, а вся жизнь перевернута вверх тормашками.

— Почему Бетесда? — негромко спросила она у Пэйна, пока автомобиль катился по улице. Несколько хлопьев снега планировали вниз, как лепестки цветка при легком бризе.

Она смотрела на снежинки, рассеянно задаваясь вопросом, не помешает ли ранняя зимняя метель возвращению домой.

— Почему не в обычной больнице?

— Ради безопасности.

Тихий голос Пэйна едва достигал ушей.

— Не волнуйтесь. Вызваны лучшие эксперты по травмам, чтобы обследовать его, — и гражданские лица, и военные врачи. Мы делаем для вашего мужа все от нас зависящее.

— Бывшего мужа, — слабо поправила Джей.

— Да. Простите.

Как только они повернули на Висконсин-Авеню, которая привела их к Военно-морскому медицинскому центру, снег пошел сильнее. Пэйн был доволен, что она больше не задавала вопросов, почему мужчина находится в военном госпитале вместо, скажем, джорджтаунской университетской больницы. Конечно, он сказал ей правду, насколько это было возможно. Безопасность — причина его пребывания в Бетесде. Но не единственная. Пэйн наблюдал, как снежинки, кружась, падают вниз, и спрашивал себя, возможно ли из разрозненных нитей соткать нечто правдоподобно целое.

Когда они добрались до медицинского центра, только Пэйн вышел из автомобиля вместе с ней. Маккой коротко кивнул на прощание и уехал. Снежинки быстро посеребрили их волосы, Пэйн взял ее под локоть и поспешно повел внутрь, где их встретила долгожданная теплота, так что кружевные хлопья быстро растаяли. Никто не обращал на них никакого внимания, пока они на лифте поднимались вверх.