— И, право, зачем?! — согласилась Кармела.

Однако богатое воображение не оплачивало счета ни мяснику, ни пекарю, ни бакалейщику, а их землевладелец и вовсе не смыслил ничего в высоком искусстве.

Младенец, устав плакать, заснул, и Кармела осторожно уложила его в кроватку. Да, сейчас он замечательный малыш, но она знала, что пройдет время, и он станет похож на своих братца и сестрицу.

Не успела она повернуться к столу, как Люси вскрикнула.

— Тимоти ест мое яйцо! Остановите его, мисс Линдон, Он ест мое яйцо!

Так и оказалось. Кармела увидела, как Тимоти, расправившись со своим яйцом, принялся за коричневое, стоявшее в Стороне специально для Люси.

И это яйцо он заглатывал, поблескивая своими маленькими глазками, бросая вызов Кармеле и будто специально нарываясь на грубость.

— Не переживай, Люси, — постаралась успокоить маленькую девочку Кармела, — ты можешь взять мое яйцо.

— Но я хочу коричневое! — отчаянно настаивала Люси. — Я ненавижу своего брата, я ненавижу его! Он всегда таскает мои вещи!

Кармела посмотрела на Тимоти и решила, что тоже ненавидит этого мальчишку.

Из тарелки, которую Тимоти, переворачивая, разбил, выползала и растекалась по столу бесформенной жижей овсянка.

Впопыхах он уронил и подставку для яйца. На скатерть вывалилась пустая яичная скорлупа, рядом лежала скорлупа от второго яйца.

Вся его белая рубашка, которую Кармела вчера так долго и тщательно отстирывала и отглаживала, оказалась забрызгана.

Девушка молча поставила свое яйцо перед Люси, срезала верхушку и вложила чистую ложку в ее руку.

— Я хочу коричневое яйцо, коричневое! — голосила Люси. — Я не люблю белые!

— Внутри они все одинаковые, — утешала ее Кармела.

— Вы — лгунья! — дерзко бросил Тимоти.

— Правильно! Вы — лгунья! — повторила за ним Люси, забыв про гнев на брата, довольная тем, что нашла союзника против общего врага.