– Он больше года не употреблял наркотики! А потом, – Паркер ткнул в нее пальцем, – отправился на выходные в Лас-Вегас, и вот пожалуйста – его снова потянуло на кокаин!

Мэг и в голову не пришло, что Жюль был под кайфом, впрочем, она мало что знала о наркотиках. Задумавшись над этим, Мэг пропустила мимо ушей обвинение, которое читалось между строк. Разумеется, к решению Жюля купить кокаин она не имела никакого отношения, поскольку и спиртного-то почти не употребляла, никогда не курила марихуану и в жизни не имела дела с кокаином. Сейчас, вспоминая тот вечер, Мэг подумала, что Жюль действительно был немного на взводе и почти ничего не ел.

– Где это случилось?

– В трех кварталах от отеля.

– Как… откуда вы можете знать, что он покупал наркотики?

Паркер бросил на нее взгляд, говоривший, что только идиотка может вообразить, будто он станет говорить о том, чего не знает.

– Жюль стал покупать кокаин у переодетого полицейского, точнее, полицейской, а когда та попыталась его арестовать, вырвал у нее пистолет.

– И его застрелили?

Голос Мэг дрогнул. Бедный Жюль, какая нелепая смерть! И это после всего, что он наговорил ей о высоком социальном положении своей семьи и о том, как важно для его родных общественное мнение!

Паркер покачал головой и снова сел, вернее, рухнул на диван.

– Он сам себя убил из полицейского пистолета.

– Не может быть! Зачем Жюль это сделал?

Паркер положил руки на колени и мрачно уставился на них. Затем тихо сказал не то Мэг, не то самому себе:

– Наверное, он не смог пережить позора.

– В жизни не слышала большей глупости! – Мэг начала ходить по комнате, прошла к дивану, потом вернулась к двери. – Если тебя арестовали, это еще не конец света. Пока вина не доказана, человек считается невиновным, даже… – Мэг осеклась, вспомнив, что слышала от кого-то в Лас-Вегасе, будто Новый Орлеан во многих отношениях – нечто вроде страны третьего мира.