Год! Да какой, к чертям, год – бывает, что и трех месяцев не пройдет, а разведенные уже создают новые семьи, а вот через год уже и детям пора народиться. Почему же он, Дэвид, не может забыть? Потому что она ушла с другим, потому что этот другой был его самым близким другом? Нет. Ведь никто не крутил романов за его спиной, никто не прятался, не лгал, не изворачивался. Ни Элизабет, ни Майкл никогда не позволили бы себе этого. Может, потому ему, Дэвиду, и было так тяжело? Скорее всего… Если бы наплевали в душу, если бы насмехались над его одиночеством, если бы просто пытались обмануть! Было бы легче. Он, по крайней мере, мог бы утешиться тем, что за годы супружеской жизни так и не узнал истинного лица своей жены, что на деле она оказалась стервой. Хочет уйти – скатертью дорожка, незавидная судьба ждет ее нового мужа. Так нет же, Элизабет осталась верна себе. Поняв, что любит другого, она сразу ушла. Майкл объяснился позже, но и он был предельно честен. Само собой, Дэвид тоже не стал устраивать сцен. Разошлись как цивилизованные люди… Вчера, наконец, пришли последние документы. Теперь он свободен, абсолютно свободен, как, впрочем, и она. Развод затянулся лишь потому, что Дэвид не захотел остаться в Америке. Он не мог там находиться, не мог видеть этих людей, которые когда-то равнодушно шли мимо и не замечали его счастья. Дэвиду казалось, что теперь все они вдруг стали безмолвными свидетелями его одиночества. Дома, машины. Все словно сговорились. Он менял одну квартиру за другой и нигде не чувствовал себя дома. Пробовал переехать за город – природа не утешила его, а напротив – лишь раздразнила воображение. Психолог посоветовал ему уехать в другую страну, а Дэвид еще в юности мечтал жить в Швейцарии. Простились по-дружески, Майкл взял все расходы и хлопоты по оформлению развода на себя.

Первые недели Дэвид и вправду почувствовал, что ему стало легче. Все вокруг было совсем иным, к тому же немецким, на котором говорят если не все, то многие в Швейцарии, он владел в совершенстве.