В клуб «Фламинго» официантки обязаны были являться не позднее чем за час до открытия. Этого времени как раз хватало на то, чтобы переодеться и накраситься. Серебристое платьице на узких бретельках, отороченное розовыми перьями, розовая косынка на шее и кудрявый черный парик. Одри сразу возненавидела это короткое платье. К счастью, ей не нужно было надевать парик — собственные черные кудри соответствовали фирменным требованиям. Приходилось только подкалывать сзади слишком длинные волосы, чтобы не выделяться.

Одри успела в этот вечер прийти вовремя.

Федерико, или, как все здесь его звали, Фред, предупредил: еще раз опоздаешь, вычтут из недельной зарплаты. Запыхавшаяся после пробежки от станции метро, она быстро начала переодеваться. Натянула на себя платье, взглянула в зеркало и только тут заметила, что за открытой дверцей соседнего шкафчика неподвижно стоит Линдси.

— Привет! — поприветствовала ее Одри.

Та не ответила, и Одри заглянула за дверцу.

— Почему ты не переодеваешься? — спросила она. — Что случилось? Ты плачешь?

Линдси вытерла ладонями мокрые щеки и искоса взглянула на Одри.

— Какое тебе дело? — Ответ был грубым, но в дрожащем голосе Линдси было столько горечи, что нельзя было не посочувствовать.

Одри обняла ее за плечи.

— Глупенькая, если мы не будем друг другу сочувствовать, в кого мы превратимся? Рассказывай, вдруг я смогу тебе помочь?

Линдси не скинула руку Одри, что уже вселяло надежду на возможность общения.

— Я беременна! — выпалила она и снова заплакала.

— Но это же прекрасно! У тебя любящий муж, а теперь еще будет малыш. Ты счастливая, Линдси! Зачем же плакать?

— Ты что, не понимаешь? Еще месяц — и я не смогу больше здесь работать. А квартиру мы купили в кредит. Без моей зарплаты мы не осилим ежемесячных выплат.

— Ты пробовала говорить с Фредом?

— Нет еще.

— Попробуй, наверняка можно что-нибудь придумать. А сегодня уйдешь пораньше, если ты плохо себя чувствуешь. Я подменю тебя на твоих столиках.