— А где они тут у вас?

Было темно и пришлось вглядываться.

Но я ничего не видел. Не мог видеть.

Потому что ладонь моя лежала на тонкой девичьей талии. В неё, в мою ладонь и переместились все мои органы чувств.

Сердце стучало так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит наружу.

— Вон там, — Тамара показала рукой вглубь сада.

— Не вижу, — отвечал я, а мои губы едва не касались её щеки.

— За теми кустами роз, — уточнила девочка.

— Не вижу, — тихо промолвил я.

И в этот момент мои губы коснулись её щеки.

Теперь я не мог увидеть ни гладиолусов, ни роз, даже если бы они все засветились ярким пламенем.

— Не надо, — прошептала Тамара.

— Почему? Я хочу тебя поцеловать, — искренне признался я.

— А я этого хочу? — спросила Тамара.

— Хочешь, — нахально заявил я.

— Почему?

— Потому что ты мне нравишься.

От этих слов мне почему-то стало жарко.

Какой я нахал!

Мои губы искали настоящего поцелуя, но девочка увернулась, и я смог лишь поцеловать её в щеку.

— А как же Ира? — строго спросила Тамара.

— Никак.

Я обнял девочку крепче, увереннее и привлёк к себе.

И мы стали целоваться.

Это было упоительное чувство — целовать любимую.

Я осторожно прижимал Тамару к себе, а она, слегка сопротивляясь, поддавалась мне.

Первый поцелуй в губы был легче дуновения ветра.

Где-то на задворках памяти мелькнуло воспоминание о том, как я целовал Ирку. Разве это были поцелуи? Странно было то, что я вообще пытался её целовать — ведь она никогда не позволяла мне сделать это по-настоящему. Всегда хихикала и уворачивалась. Словно ей были неприятны мои неуклюжие нежности. Теперь Ирка была в прошлом.

— Тамара… — страстно прошептал я.

Наши губы вновь встретились.