– Сомневаюсь, что у нас с вами могут обнаружиться общие знакомые, – заметила она. – Дело в том, что каждый вращается в своем собственном кругу, милорд.

– И все же мы здесь, – возразил виконт, изо всех сил стараясь обойти строгий свод правил общения с замужними женщинами.

– Да, и Оливия тоже. По глазам вижу, что ровно через девять с половиной минут она осуществит одну из своих идей, а это означает, что через одиннадцать минут нас ожидает настоящий кошмар. Я должна немедленно увести ее.

Незнакомка отвернулась.

Смысл высказывания был совершенно ясен. С таким же успехом можно было выплеснуть в лицо ведро ледяной воды.

– Вижу, что совершенно свободен, – заметил Бенедикт. – Что же, достойная реакция на мою дерзость.

– Дерзость здесь абсолютно ни при чем, – возразила красавица, не оборачиваясь. – Все дело в инстинкте самосохранения.

Она взяла дочь за руку и покинула Египетский зал.

Он едва сдержался, чтобы не пойти следом.

Немыслимо.

И все же истинная правда.

С тяжело бьющимся сердцем Бенедикт уже сделал было несколько шагов, но в этот момент в вихре ленточек, рюшей и перьев в зал впорхнула леди Ордуэй и полетела прямо к нему. Украшения вкупе с весьма заметной беременностью делали ее похожей на взволнованную наседку.

– Скажите, что передо мной не одна из этих штук, – затараторила она. – Ну, тех, которые бывают в пустыне. Не оазисы, Ратборн, а те, которые видят, а на самом деле их нет.

Бенедикт бесстрастно взглянул в хорошенькое глупо-жизнерадостное личико.

– Полагаю, вы имеете в виду мираж.

Леди Ордуэй кивнула, отчего ленточки, рюши и перья на шляпке с готовностью затрепетали.

Казалось, они знакомы уже целую вечность. Она была на целых семь лет моложе. А восемь лет назад он едва не женился на ней, а не на Аде, сестре Атертона. Бенедикт вовсе не был уверен в том, что если бы не сработало это самое «едва», обстоятельства сложились бы более счастливо. Обе леди были в равной степени миловидны, обе происходили из прекрасных семей и обладали значительным состоянием. И ума им отмерили в равном количестве. Надо признаться, последняя из категорий значительно уступала остальным.