Три ряда примитивно нарисованных фигур. Верхний ряд составляла вереница мужчин с бородами, концы которых загибались вверх. Все фигуры наклонились вперед и сжали руки. Над головой у каждого маячил столбик иероглифов.

В среднем ряду четверо сидели в лодке, держали весла и везли еще троих. Неподалеку то ли летали, то ли плавали какие-то очень длинные змеи. И опять иероглифы над головами. Может быть, все эти люди разговаривали, и иероглифы представляли собой всего лишь древнеегипетскую версию тех «пузырей», в которых потом начали изображать слова героев карикатур?

Внизу, опять-таки под колонками иероглифов, шагала еще одна вереница фигур. Эти люди отличались от остальных и чертами лица, и прическами. Скорее всего, иностранцы. А замыкало вереницу божество, которое Бенедикт узнал: бог по имени Тот с головой ибиса – покровитель учения и учености. Бога Тота узнал бы даже Руперт, хотя потраченные на его обучение огромные деньги лорд Харгейт мог с таким же успехом закопать в землю.

Смысл таинственных фигур дарил воображению богатую пищу, а собственное воображение, как, впрочем, и многое другое, Бенедикт предпочитал держать под строгим контролем.

Он переключил внимание на другую половину зала и принялся наблюдать за тем, что происходило там. Для большей части бомонда выставка уже утратила привлекательность новизны, и люди куда охотнее провели бы прекрасный солнечный день в парке, чем здесь, среди содержимого древних гробниц.

Бенедикт ясно и отчетливо увидел ее.

Слишком отчетливо.

На какое-то мгновение он даже зажмурился – так, как это делает человек, который в солнечный день выходит из пещеры на свет.

Она стояла в профиль, как и фигуры на стене за ней. Она внимательно разглядывала статую.

Бенедикт увидел спускающиеся из-под полей светло-голубой шляпки черные локоны. Длинные черные ресницы и бледную, жемчужную кожу. Пухлые, словно спелая слива, губки.