Воин опустился перед королем на колено и принял меч из его рук.

— А если он проиграет? Что тогда? — поинтересовалась Труда шепотом.

— Насколько я понимаю, — ответила Нэн тихо, не забыв прежде оглядеться, — тогда Господь подтвердит, что король не имеет права на трон.

— Господи помилуй! — испуганно вымолвила Труда и перекрестилась.

Противники переглянулись, надели шлемы, затянув ремни под подбородком, и взяли в руки щиты.

— Призываете ли вы Господа, чтобы послужить Его орудием в доказательстве истины и восстановлении справедливости? — спросил глашатай.

― Да!

― Да!

Вперед выступил священник. Даже не священник, а епископ в алой мантии и высокой митре. Он протянул бойцам огромный золотой крест, который те по очереди поцеловали. Затем епископ окропил их склоненные головы святой водой. И наконец, обмакнув большой палец правой руки в миро, приложил его к их разгоряченным лбам. Теперь тот, кто погибнет В этом поединке, не лишится милости церкви и будет похоронен по христианскому обычаю.

Когда епископ закончил церемонию, его снова сменил глашатай.

— Пусть Господь своей волей рассудит вас! — крикнул он, и король взмахнул рукой.

Когда лорд Кларенс из Саммербурна обнажил меч, солнце спряталось за тучами, скрыв от толпы долгожданный блеск стали.

Поначалу события развертывались медленно. Мужчины сошлись и, скрестив мечи и щиты, словно проверяли друг друга. Они кружились на месте, поднимая клубы пыли.

Если бы это было балаганное представление, толпа, недовольная однообразием действий бойцов, стала бы подбадривать их криками. Но один из них должен был в тот день погибнуть в борьбе за истину. И если им так уж хочется утоптать землю в центре круга — это их право. Такой бой может продолжаться целый день, и исход его в таком случае решит не искусство владения оружием, а физическая выносливость.