Элисон погрузилась в мягкую негу дивана в кабинке недалеко от входа, заказала минеральной воды с ломтиком лимона, закрыла глаза и полностью погрузилась в свои ощущения. Она надеялась, что боль сама пройдет через какое-то время. Однако на этот раз мучения вовсе не хотели оставлять Элисон. Боль была настолько сильной, что она никак не могла заставить себя открыть глаза и вернуться к действительности. Она не заметила, как официантка поставила перед ней напиток, как через несколько минут пришли ее подруги. Поэтому встревоженный голос Сусанны грянул для нее как гром среди ясного неба.

— Ты задремала, Эли? — с нескрываемым беспокойством в голосе спросила Сусанна.

Элисон быстро открыла глаза и постаралась выпрямиться, отчего все вокруг вдруг качнулось и поплыло. И все-таки она произнесла бодро и весело:

— Все в порядке, Сью. О чем это вы с Кит беседовали?

Партнерши вздохнули с облегчением. Сусанна пояснила:

— Я рассказывала Китти о том, что случилось сегодня днем в Деборновском музее. Какой-то хулиган испортил самую ценную картину в экспозиции современной живописи.

— Ты имеешь в виду полотно Эванса Джексона? — В голосе Элисон прозвучало скорее удивление, чем сочувствие. — По-моему, это произведение сделать хуже уже ничто не сможет.

Сидевшая напротив Кит не удержалась и весело рассмеялась:

— Твоя реакция полностью совпадает с моей. Не понимаю, как в данном случае можно вести речь о порче произведения искусства. Да это же просто белый холст с кое-как наляпанными пятнами красной краски!

— Китти, прекрати, пожалуйста! Эли имела в виду совсем другое! — гневно прервала подругу Сусанна — большая поклонница современного искусства и таланта Джексона. — Представляешь, кто-то принес на выставку банку краски с распылителем и исправил картину на свой вкус.