— Миссис Голкомб! — решительно начала мисс Новак. — Я хочу отдать вам эти персики, если вы не против. — И она торопливо вручила женщине пакет. — Они очень свежие и сочные.

“Ведьма” стояла не двигаясь; Элисон даже показалось, что она ее не слышит. Но спустя несколько секунд та ожила:

— Персики? — Она недоверчиво указала на пакет, словно очнувшись от оцепенения.

— Да, боюсь, правда, несколько перезрелые. Если они вам не нужны…

Миссис Голкомб торопливо выхватила пакет из рук Элисон.

— Я возьму. — Пожилая женщина заглянула внутрь пакета. — О! Спасибо вам огромное!

— Надеюсь, они вам понравятся. — Элисон вдруг стало стыдно за свой поступок — ее шутка вызвала искреннюю благодарность соседки; Элисон лишь хотела избавиться от ненужных продуктов, а миссис Голкомб приняла этот шаг за знак искреннего внимания и неподдельной доброты.

“Ничего, персики действительно очень свежие, и миссис Голкомб хотя бы сегодня поест витаминов”, — утешала себя по дороге Элисон. Все сотрудницы “Триад” часто задавались вопросом: что ест их странная соседка, если они ни разу не видели ее в продуктовом магазине?

Сусанна не только подробно записала для Элисон адрес клиники, но и указала, как лучше туда добраться.

Ассоциация акушерства и гинекологии располагалась в огромном здании, целиком занятом медицинскими учреждениями, и занимала целый этаж. С первого взгляда посетитель отмечал, что дела фирмы идут прекрасно. Современная дорогая мебель в комнате ожидания, изумительные по красоте и колориту картины на стенах, слава Богу, не имеющие ничего общего с “шедеврами” современного искусства. Элисон особенно пришлось по душе полотно, на котором художник изобразил мать и младенца, при этом ему удалось передать всю силу материнской заботы и любви. Элисон попыталась сосредоточиться и подготовить себя к предстоящему разговору, однако в этот момент секретарша положила телефонную трубку и обратилась к ней: