— Натали… Э-эх!.. — Он заложил руки за голову и откинулся на диване, стукнувшись головой об стенку.

Пока он, досадливо цокая языком, растирал затылок, я продолжала. Надо успеть, пока мне совершенно некстати не стало его жалко.

— Может, тебе стоит снять квартиру? Только поближе к ЦСКА или к Лужникам… чтобы не мотать свою «коханочку» через весь город…

Джампер стряхнул с рук прилипшие светлые волоски и хмыкнул:

— Натали, ну ты даешь…

Джамперу явно не нравилось придуманное мной имя для его машины, у которой киевские номера начинались с «КХ».

А я в который раз пыталась все делать так, как было в той, прежней, перечеркнутой теперь жизни, с другим, любимым… Мне было так привычно, что его бордовая семерка имела ласковое имя Сёма. Он любил ее так, как любил все, что ему в данный момент принадлежало.

Серега как будто и не обиделся, что я не предложила ему полку в шкафу и личные домашние тапки. Он уехал в тот день, как обычно ухмыляясь и приветственно помахивая мне длинной рукой, будто надломленной в локте в другую сторону.

— Натали! Не грусти! Еще немного, и мы будем на высшем уровне!.. — крикнул мне он, садясь в машину, и сам громко, может быть слишком громко, засмеялся.

Как-то раз Джампер приехал «в гости», а меня пригласили на вечеринку арабские дипломаты, с которыми я работала зимой, переводила их неформальные переговоры с нашими банкирами.

Серега спокойно отвез меня в посольские апартаменты на Рублевке, сам вернулся в мою квартиру, где я так и не разрешила ему основательно расположиться с вещами, хотя он еще пару раз пытался завести разговор о том, как хорошо жить вместе и как плохо — по отдельности. Забрал он меня часа через четыре, далеко за полночь.

— Ну, а что делал ты? — Я немного напрягалась, после теплого мартини и нескончаемой ламбады мне не хотелось ревности. Не надо было разрешать ему приезжать…

— Смотрел телевизор. — Джампер вел машину спокойно. — Нравится музычка? Прикупил сегодня кассету. Слушай.