Он повернул прекрасную темноволосую голову и посмотрел на нее. В свете уличных фонарей его глаза блеснули, словно расплавленное золото.

– Нет, просто сегодня годовщина смерти моей жены. Она умерла год назад… Я всю неделю был в растрепанных чувствах, – ответил Леандро и сам удивился, что поделился с практически незнакомой девушкой таким сокровенным, хотя никогда не любил разговоры на личные темы с посторонними.

На долю секунды Молли замерла, а потом пожала ему руку:

– Извините, пожалуйста, – сердечно сказала она. – Она болела?

Леандро сначала застыл, напуганный непривычно нежным жестом:

– Нет, она разбилась на машине. По моей вине… Мы… мы обменялись несколькими словами, а потом она ушла, – он говорил с трудом.

Обменялись несколькими словами? Поругались, что ли?

– Конечно, не по вашей вине, – убежденно возразила Молли. – Вы не должны себя винить. Если не вы были за рулем, то это несчастный случай, и думать иначе просто неразумно.

Ее искренняя доброжелательность и разумность стали для него живительной переменой, если учесть, что большинство людей старательно избегало любых упоминаний о таком неудобном предмете, как внезапная смерть Алоиз. Наверное, и правда, с незнакомыми разговаривать легче.

Оказывается, он вдовец! Молли ему сочувствовала.

– Вы и за то, что поцеловали меня, почувствовали себя виноватым, да? – предположила она.

От ее слов у него затвердело лицо. Что называется, попала не в бровь, а в глаз. Почему-то ее искренность в данном случае оказалась нежелательной и крайне бестактной.

– Думаю, нам не стоит это обсуждать, – сказал он, тоном дав понять, что разговор окончен.

Переключая скорость, Молли случайно задела бедро попутчика и смущенно пробормотала:

– Извините. В этой машине так мало места.

– Вы давно работаете официанткой? – спросил Леандро, вежливо нарушая наступившее неловкое молчание.