— Как дела, Даг?

— Нормально. Пиво заканчивается, а так… Что-то случилось, Билл?

Вместо ответа Билл Хоган вынул из кармана нечто круглое и блестящее, бросил на стол. Едва взглянув на непонятный предмет, Даг отвернулся и полез в холодильник за новой банкой пива.

— Ничего тебе это не напоминает?

— Не-а.

— Врешь.

— Хорошо. Номер два-пять-ноль-семь-восемь-шесть-девять-один. Мой значок. Полиция Лос-Анджелеса. Только я не при делах, ты-то это знаешь лучше других.

— Я тебя знаю лучше других, потому и принес его.

— Билли, я и в юности-то сентиментален не был, а уж сейчас…

— Дело не в сентиментальности. Дело совсем в другом. И это дело связано с тем, что ты был копом…

— Я больше не коп.

— Так не бывает.

— Бывает. Ты знаешь. Я оказался профессионально непригодным. И уволился.

— Мне казалось, ты уволился по другой причине.

— Билл, я не хочу об этом говорить…

Билл Хоган неожиданно рявкнул:

— О чем ты не хочешь говорить, а?! О том, как убили молоденькую девочку, которую ты должен был прикрывать?

— Билл!

— Что — Билл?! Что ты мне тут изображаешь взволнованную институтку?! Ты, офицер полиции!

— Я не смог ее защитить…

— Вот именно! Ты не смог ее защитить — между нами говоря, ее никто на свете не смог бы защитить, — но ты мог бы добиться ареста и суда над убийцей, а ты вместо этого предпочел отправиться в уединение, где никто не помешает тебе накачиваться пивом и жалеть самого себя!

— Билл, если ты не заткнешься…

— То что? Что ты сделаешь? Расплачешься? Откажешь мне от дома? Сколько еще ты собираешься жалеть себя?

Даг вдруг смертельно побледнел, поставил банку с пивом на стол. В беспамятстве он успел ее раздавить, и теперь пенистая жидкость растекалась по столу.