Митци достала из одного кармана короткий золотой мундштук, из другого — портсигар, закурила, щелкнув увесистой серебряной зажигалкой, и, выпустив струйку дыма, изрекла:

— Значит, вы явились сюда, чтобы заявить, что вы незаконнорожденная внучка моего свекра? Я правильно вас поняла?

— Это не совсем так, мадам! — возразила Энни. — Незаконнорожденная была только моя мама. И попрошу вас впредь не делать на этом обстоятельстве акцент, договорились?

Энни заметила, что подол ее юбочки задрался на бедра, когда она села, и поспешила натянуть его на колени.

— После кончины матери я стала просматривать ее вещи и обнаружила среди них ее свидетельство о рождении. Увы, вместо имени отца там стоял прочерк, однако в том же конверте, в котором хранилось свидетельство, лежало адресованное мне письмо. В нем мама писала, что моим дедушкой является Арчи Пиверс и что он не откажет мне в помощи в трудную минуту. При этом мамочка не преминула отметить, что мне лучше не обращаться к дедушке Арчи без крайней необходимости, потому что у него несносный характер. Как я выяснила сама, встретившись с Арчи примерно месяц назад, у нее имелись веские основания так отзываться о нем. Впрочем, если уж быть до конца откровенной, мне показалось, что он просто старый, больной чудак, на которого нельзя обижаться.

Энни вздохнула, всплеснула руками и замолчала.

— Я не верю ни одному вашему слову, — сказал Артур. — И вообще в этом доме в последнее время творится нечто невероятное! Сначала здесь появился частный детектив, потом — эта странная личность…

Подгузник вскочил и направился к буфету, испытывая настоятельную потребность промочить горло после волнений, пережитых им в это утро. Судя по тому, что на полках буфета стояло множество граненых графинов, умереть от жажды ему не грозило.

Митци прищурилась и спросила: