
Грейди с трудом сдержал рвущийся наружу смех. Ему стало понятно, почему Арчи так пренебрежительно отзывается о своем младшем сыночке. Зачатый при таких обстоятельствах, юный бездельник, разумеется, не оправдал надежд папаши и прожигал свой век в бездумных кутежах и поисках приключений. Похожий на свою покойную мать, не блиставшую красотой, он носил обтягивающие шелковые сорочки и красил волосы в нелепый апельсиновый цвет. И еще у него была невеста по имени Дейзи…
— Ты задумался о его девчонке, верно, сынок? — воскликнул проницательный старик. — Наверняка о ней, а не о моем Молокососе, о котором без особой нужды никто и не вспомнит. Ну, что вытаращился на меня, как лось, ослепленный фарами на лесной дороге? Она ведь тоже была вчера там, верно? Ее палкой отсюда не прогонишь, надеется стать четвертой женой моего отпрыска. Ну, и что же ты о ней скажешь?
Грейди вздохнул и ответил весьма уклончиво:
— Мне показалось, что ей нравится ваш младший сын. Он тактично умолчал, что к такому выводу его привели вчерашние наблюдения за этой парочкой, бесстыдно обнимавшейся и целовавшейся за столом.
— Да ты, оказывается, дипломат, сынок! С такими способностями завуалировывать свои мысли тебе нужно идти в политику! Эта пустоголовая мартышка Дейзи заманила Молокососа в свой хорошо смазанный капкан, и теперь он проводит большую часть времени у нее между ног. Подозреваю, что там намазано медом. Видел бы ты, что однажды я наблюдал из окна. Эта сладкая парочка вытворяла в беседке такое, что я велел Диккенсу спуститься и окатить их ледяной водой из ведра. Помнишь тот случай, старина?
