Перед отъездом я попросила Анджело сохранить за мной мой номер, поскольку рассчитывала вернуться. Я даже оставила там сумку. Если вдруг, вопреки всем моим предположениям, она предложит мне погостить, я смогу тактично объяснить свой отказ тем, что мой багаж хранится в гостинице. Мое путешествие нельзя было назвать сентиментальным. Это не попытка разорвать старые нити, связывающие меня. Мне было просто необходимо сделать это для того, чтобы спокойно продолжать жить дальше, не оглядываясь все время назад.

Перед тем как покинуть Флоренцию, я сделала круг по городу. Дождь к этому моменту уже перестал, но небо все еще было затянуто серыми тучами. В этом мрачном и тусклом свете здание напоминало мне не дворец, а скорее тюрьму или казарму. Оно смотрело на прохожих своим нахмуренным фасадом, стены, сложенные из грубо вытесанных каменных блоков, давили на меня со всех сторон, окна, выходящие на улицу, были забраны металлическими решетками. Я не представляла себе, как за этими окнами и стенами могли жить обычные люди. Теперь здесь банк. У меня не было никакого желания заглянуть внутрь. Я отправилась к своей машине. Несколько минут у меня ушло на то, чтобы завести двигатель, потом я решительно выехала на проезжую часть, игнорируя возмущенные сигналы водителей, которые тщетно пытались обогнать мою машину, ползущую с черепашьей скоростью по узкой улочке. Неожиданно я вспомнила слова Барта, которые он когда-то произнес: «Дворец был продан несколько лет назад вместе со всем имуществом, которое еще можно было обратить в наличные. Если ты вышла за меня замуж только из-за моих денег, то боюсь, дорогая, ты совершила большую ошибку. Единственное, что сохранил мой расточительный дедушка, так это загородная вилла. Именно там и прошло мое детство — невинный маленький аристократ, выросший в горах Тосканы».