Деревья и кустарники по обеим сторонам росли так густо, что не давали мне возможности оглядеться. Надо, однако, сказать, что мне еще повезло, поскольку я находилась на вершине небольшого холма, откуда худо-бедно можно было еще что-то рассмотреть в окружающем меня пейзаже. Несмотря на заросли кустарников и бесконечные ряды виноградников на крутых склонах, я заметила кое-где кирпичные стены, которые то и дело скрывались за буйной растительностью. Если эти стены окружали земли, прилегающие к вилле, то, надо признаться, владения ее хозяев были более обширными, чем я себе это представляла по редким рассказам Барта о его семье.

Дорога, по которой я медленно продвигалась, была вымощена булыжником, однако покрытие было старое, изрядно побитое временем, поэтому я изо всех сил старалась проехать по ней с наименьшими потерями. Колеса машины вращались с трудом, она еле-еле ползла вперед. Наконец кустарник по правой стороне дороги стал редеть. Стена казалась такой высокой, что поверх нее можно было увидеть только облака и серые тучи, но я упорно надеялась обнаружить въезд на территорию виллы. Наконец-то показались ворота. Богато украшенные, сваренные из металла двухстворчатые ворота были увенчаны замковым камнем с геральдическим изображением.

Перед въездом было достаточно места, чтобы развернуться на машине. Неподалеку от ворот стояла небольшая сторожка, скорее всего, привратницкая: она была наполовину скрыта буйными зарослями рододендрона и свисающими до земли ветвями деревьев. При взгляде на домик невольно напрашивалось сравнение с хижиной колдуньи из немецких сказок. Судя по всему, колдуньи в данный момент не было дома. Хижина казалась необитаемой. Посыпанная гравием аллея тянулась вдаль от въездных ворот и исчезала на расстоянии примерно десяти футов: по обеим ее сторонам росли высокие стройные кипарисы, перемежающиеся низкорослыми деревьями, отчего дорога казалась туннелем, огороженным с обеих сторон.