— Тьфу, черт! Не видно даже лошадиной морды! Может, остановимся и подождем, пока рассеется туман?

— И дождемся, когда появится ягуар и перегрызет нам глотки, — возразил Мэтт Ингрэм своему сводному брату Нэту Стритеру. — Кажется, я чувствую запах дыма. Недалеко отсюда дом старого Руфа. Там и переждем туман.

— Полагаешь, дым идет оттуда? Так ведь в доме Руфа сейчас никто не живет.

— Пару недель назад я разговаривал с Личем; он сказал, что Руф незадолго до смерти написал письмо своей внучке с просьбой принять ферму. Возможно, она уже приехала.

— Интересно, эта внучка молода? Хорошенькая или нет? — рассуждал Нэт, лениво откинувшись в седле, в то время как его жеребец осторожно ступал в темноте, нащупывая тропу среди валунов и камней. — Если внучка похожа на своего деда, то я ей искренне сочувствую.

— Но как бы там ни было, ты все равно постараешься затащить ее к себе в постель, так? — презрительно заметил Мэтт.

— Какая разница, черт побери? В темноте все кошки серы.

— Когда-нибудь одна из этих кошек как следует исцарапает тебя, — предупредил Мэтт. — Смотри, не наживи себе новых неприятностей. Один ребенок у тебя уже есть.

— Никто не сможет доказать, что именно я обрюхатил ту девчонку.

— Тебе, как, впрочем, и всем на перевале, прекрасно известно, что ты отец этого малыша.

— Ничего подобного. Эта шлюха могла одновременно спать с дюжиной мужчин, а указала именно на меня из-за нашей фермы и табачных плантаций. Наверняка захотелось иметь богатого мужа.

— Тогда ей следовало бы указать на меня. Ведь я владелец фермы.

— И ты никогда не позволишь мне забыть об этом, да? — съязвил Нэт.

— Я лишь напомнил, так как ты иногда забываешь, как все обстоит на самом деле.

— Не понимаю, какого черта я околачиваюсь в этих проклятых горах?! — обиженно воскликнул Нэт.