— У меня нет столько, — робко отвечала та. — К тому же ты не работаешь и скоро от моих сбережений ничего не останется.

— Сколько у тебя есть, сука? — прорычал Янки. — Придется довольствоваться и этим.

— Очень мало. Мне ведь еще нужно запастись продуктами.

— Кэтлен, поди сюда! — заорал отчим.

Кэтлен, подслушивавшая весь этот разговор, тут же появилась на пороге комнаты, в полной растерянности глядя на сложенный вдвое ремень, которым Янки похлопывал по ноге. Она замерла, ожидая наказания, хотя совершенно не понимала, в чем, собственно, виновата. Расправа оказалась быстрой и короткой: охватив Кэтлен, Янки изо всех сил ударил ее ремнем. Кэтлен пронзительно вскрикнула от боли и изумления.

— Не надо! — взмолилась Мэри, когда Янки снова замахнулся на девочку. — Деньги в ларчике, в верхнем ящике туалетного столика.

— Вот так-то лучше, — злорадно ухмыльнулся отчим, вправляя ремень обратно в штаны. — Отныне каждый раз, как только ты возразишь мне, твой ребенок будет наказан.

С этого дня Мэри ни разу не осмелилась пойти против мужа. И все же Кэтлен жила в постоянном страхе, боясь волей-неволей отступить от нелепых правил, установленных для нее отчимом. Дом, например, следовало неизменно содержать в чистоте, несмотря на то, что Янки по шесть раз на день заявлялся в пыли и грязи и разбрасывал повсюду свою одежду, заставляя Кэтлен ее подбирать. Каждый вечер на стол подавался ужин, хотя у Мэри и Кэтлен оставались лишь маисовый хлеб и пахта. Иногда, правда, когда Янки выигрывал в карты, он приносил кусок свинины, чтобы ему приготовили мясное блюдо.

Из-за столь скудной пищи, которая едва поддерживала жизнь в Мэри и Кэтлен, отчим, однако, не потерял ни килограмма веса, так как его хорошенько подкармливала Лулу.