Когти его были пусты. – Я молилась, чтобы всему этому пришел конец. Обещала Богу, что, если Кларенс простил меня, я никогда больше не совершу плохих поступков. Не пропущу ни одной воскресной проповеди. Не оглянусь на свое прошлое. Если Бог пришлет мне весточку о том, что Кларенс простил меня, я смогу перенести все трудности, какие выпадут на мою долю. – Она опустила взгляд на свои огрубевшие пальцы, лихорадочно сжимавшие чашку. – Только глупцы пытаются заключить сделку с Богом.

– Ваш муж не закончил письмо.

– Вы читали его.

Кларенс был уставшим, нетерпеливым, рассерженным. Но, даже если бы мой муж написал, что простил меня, он все равно погиб бы на поле боя, считая себя нелюбимым. Кларенс Уорд заслужил лучшую долю.

Камерон не смотрел на нее, неотрывно следя за дорогой в город. Может, боялся, что Делла расплачется, но в ее глазах не было слез. Она плакала прошлой ночью. А обычно просыпалась после своих кошмаров с влажными глазами, но еще много лет назад выплакала все слезы.

– И знаете, что самое худшее? Я не помню лица Кларенса.

Увидев его на свадебной фотографии, Делла глазам своим не поверила. Она могла бы поклясться, что он был намного выше и что лицо его было квадратным, а вовсе не круглым. Собирались ли в уголках его глаз морщинки, когда он улыбался? А какой у него был голос? Она все начисто забыла и, устыдившись, отвернулась.

– Прошло много лет, – проговорил через некоторое время Камерон.

– Порой мне кажется, что все это было только вчера. Делла догадывалась, что мистер Камерон испытывает те же чувства. Что война для него еще не закончилась. Об этом говорили его настороженный взгляд, твердо сжатые губы, напряженная поза, когда он сидел верхом, и постоянная настороженность.

– К нам скачут двое мужчин, – резко проговорил он, поднявшись и пристально глядя на дорогу.

Вот оно, доказательство ее догадок. Прикрыв рукой глаза от солнца, Делла напрягла зрение и наконец заметила вдалеке облачко пыли. Прошло бы еще минут пять или даже десять, прежде чем она сама увидела бы незваных гостей.