— От чего она умерла?

— Рак. Она умерла незадолго до рождения Дженни. Все ее сбережения ушли на врачей. Она завещала мне этот дом. Тогда он не был заложен. Но для операции Дженни мне пришлось брать ссуду. Под залог дома, естественно.

Ее озабоченное лицо смущало Фреда.

— Операция ведь прошла успешно, правда?

— Да. Остался только шрам, вы его видели, и большая закладная.

Она шумно выдохнула.

Стало быть, ее гнетут долги.

— А где в это время был отец Дженни?

Ее взгляд сделался жестким.

— Не знаю и знать не хочу. — Грейс плотно сжала губы. — В тот день, когда он узнал, что я беременна, он скрылся из города. С тех пор никто ничего о нем не слышал, никто не видел.

Что же это за мужчина?! Бросить в беде женщину, которая носит твоего ребенка!

— Подлец!

— Да. Но все равно я рада, что встретила его, иначе бы у меня не было Дженни.

Грейс налила в две кружки дымящееся молоко и присела к столу.

Фред остался стоять. Он не хотел, чтобы она на него смотрела. Она ведь может легко прочитать по его глазам и понять, что он за тип. Нисколько не лучше, чем папаша Дженни. Человек, который бросил в беде свою семью, когда она больше всего нуждалась в нем.

Но Грейс, улыбаясь, предложила ему сесть, и он не смог противиться сиянию ее улыбки.

— Я вас совершенно заболтала.

Грейс сложила губы трубочкой и подула на молоко, попробовала и потом с удовольствием облизнула губы.

Душевные сила Фреда были на исходе, однако его плоть отреагировала немедленно. Какая же она сексуальная, эта Грейс, какая соблазнительная…

— Теперь ваш черед, Фред. Откуда вы?

— Из Сиэтла. Там у меня был дом.

Боль обрушилась водопадом. Какого лешего ему понадобилось упоминать про дом?! Он залпом проглотил горячее молоко.

— Был?

Она безумно соблазнительная, только слишком любопытная.