По мере его приближения, частота ее вдохов увеличилась, пока она не стала задыхаться, как в тот день, когда бежала за своей сестрой через луг возле замка ее отчима, когда они были детьми.

Достигнув дома, воин не остановился, как Абигейл ожидала, а продолжал идти к входной двери. Она наблюдала за ним, растерянная и мучительно разочарованная, осознавая, что не должна желать заговорить с мужчиной, которого впервые встретила.

Ее пристальный взгляд обратился к светловолосому солдату, когда он остановился в нескольких шагах от окна. Он пристально смотрел на нее, но если ему было так же любопытно, как людям клана Макдональдсов, он этого не выдал. Его покрытое рубцами лицо и серые глаза были лишены эмоции, квадратная челюсть была так крепко сжата, что казалась, в ближайшее время он не произнесет ни слова.

Она оглянулась, сомневаясь нужно ли ей что-то сделать или сказать.

Так они и стояли, молча, пока темноволосый воин не вернулся. Он выглядел угрюмым, а его мужественные губы были крепко сжаты. Пристальный взгляд синих глаз обжигал ее; глаза были темнее цвета дневного неба, но и не темно-синими, как бархат ночи.

Сердце Абигейл застучало сильнее, и она положила руку на горло, чтобы контролировать звуки своего голоса.

— Почему вы сердиты? — спросила она, как всегда прежде не подумав. Абигейл говорила на гэльском, не настолько совершенно, как это было, когда они с Эмили учились, но более низким тоном.

Она вообще не должна была говорить. Сибил бы отругала ее за такое поведение.

— Тебя никто не охраняет.

— На западе отсюда в шатрах есть солдаты. — Конечно, он это заметил.

— Они спят.

— Если бы я позвала на помощь, они пришли бы. — Хотя если честно, она сомневалась, что могла бы сейчас закричать.

Прошло более двух лет с тех пор, как ее сестра уехала, так же давно у нее никого не было, чтобы помочь ей определить высоту своего голоса.