Этого не стоило делать, проявляя, таким образом, свой интерес. Английский барон мог бы посчитать это, как учтивость. Не то, чтобы его волк заботился, что сама Абигейл была англичанкой. Зверь в нем никогда не обращал внимания на женщин, но он, конечно же, заметил Абигейл.

И желал ее.

Желал с такой силой, что Талорк вынужден был держать под строгим контролем ту часть своего тела, которая находилась под килтом.

Волк в нем хотел сделать себя видимым для женщины, которая собиралась выйти замуж за человека. Ожидая пока Абигейл под руку с бароном медленно подойдет, Талорк был вынужден изо всех сил, чем когда бы то ни было, удерживать в себе зверя. Наконец, он обернулся…ну, разве только для того, чтобы успокоить волка.

Абигейл не улыбалась, но она не колебалась, ставая рядом с ним. Она выглядела немного испуганной, но решительной, и он уважал ее за это.

Было легко сражаться без страха; намного тяжелее сражаться, если ты не уверен в исходе этой битвы. В глазах, цвета богатой земли, отражался страх, но не ужас. Это уже было что-то. Талорка не должно было заботить, но ему не нравилась мысль о том, что брак с ним страшит её. Для нее было естественным немного волноваться по поводу своего будущего.

Она оставляла Англию и перебиралась в Хайленд. Ее жизнь никогда уже не будет прежней.

Как и его, твердил в нем низкий голос, который подозрительно напоминал рык волка.

Ее длинные локоны ниже пояса, цвета чистого, сладкого меда, покачивались в такт каждого ее шага. Талорк испытал незнакомое желание, нет, нужду, протянуть руку и пропустить эти шелковистые ручейки сквозь пальцы.

Он проглотил проклятие. Откуда берутся эти мысли? Он никогда не хотел коснуться Эмили. Или любой другой женщины, с тех пор, как он из мальчишки превратился в сильного мужчину. Его сексуальные желания были необузданными тогда, но он не реагировал на женщин.