Она, должно быть, заметила его удивление.

– Ну, я…

Лучше не отвечать на вопрос, иначе он окончательно запутается. Кроме того, это и вправду его идея. Мистер Уитейкер считал вполне допустимым присылать немного денег на день рождения и Рождество. Ничего особенного, чисто символическая сумма. Но как она догадалась?

Поверенный откашлялся, готовый все отрицать, но Корри уже потеряла интерес к теме и, вместо того чтобы устроиться на стуле, небрежно бросила пальто на спинку и подошла к окну. Уитейкера на миг охватила совершенно неуместная паника. Почему она не садится? Почему бродит по его любимому святилищу, словно тигр по клетке? На какое-то безумное мгновение поверенному даже показалось, что она вот-вот выбросится из окна, предоставив ему давать объяснения полиции. Глядя на профиль девушки, Уитейкер заметил, что глаза у нее раскосые, как у дикой кошки или греческой статуи. Да уж, ее не назовешь милой, примерной англичаночкой!

– Поздравляю и желаю счастья.

Надо же хоть что-то сказать! Она повернулась к нему: лицо по-прежнему непроницаемое, взгляд сосредоточенный.

– Теперь вы совершеннолетняя.

– Да.

В падавшем из окна свете стало ясно, что глаза у нее не карие, как сначала подумал Уитейкер, а глубокого сине-фиолетового оттенка, цвета вечернего неба. Таких он в жизни еще не видел. Или все-таки видел?

– У вас отцовские глаза, – выпалил он, не раздумывая, и девушка внезапно преобразилась. Глаза зажглись; губы растянулись в ослепительной, поистине пиратской улыбке. В этот момент она выглядела ничуть не старше своих лет.

– Антонио? Вы хорошо его знали? Мама так много о нем рассказывала! Всегда твердила: «Антонио и камни петь заставит».

Мистер Уитейкер впервые расслышал, что девушка говорит с легким итальянским акцентом, бессознательно воспроизводя интонацию и тембр той, другой женщины.

– Тогда я ее не понимала – была слишком маленькой. Но вы его знакомый? Каким он был?