— Я знаю о работе вашего мужа в области ядерной физики. У нас есть общие друзья в Вашингтоне. Возможно, вы знаете Брустеров?

— Я слышала, как он говорил о них, — ответила она осторожно. У нее сложилось впечатление, что Джером оборвал связи с большинством своих друзей на родине.

— На самом деле, — продолжал Алан Кобб, — Марк Брустер просил меня навестить его, если я поеду в Киото. Хотя, конечно, я, так или иначе, собирался это сделать.

— В таком случае вы, конечно, должны навестить нас, — сказала Марсия, но слова ее были не слишком искренними. Она не знала, захочет ли Джером встречаться с кем-нибудь из соотечественников. Возможно, он не захочет видеть даже свою жену.

Алан не ответил на ее приглашение.

— Я читал статьи вашего мужа в научных журналах и всегда восхищался его работами. Хотя в последнее время мало слышал о нем, — он посмотрел так, как будто хотел сказать что-то еще, но передумал.

Лори с интересом взглянула на него.

— Почему вы хотите преподавать в Японии? — спросила она. — Почему бы вам просто не учить американцев дома?

Казалось, что прежде чем ответить, он тщательно обдумал ответ. Потом сказал:

— Думаю, потому что это дает мне возможность узнать кое-что о себе самом.

— О вас самом? — эхом повторила удивленная Лори.

— Почему бы нет? А ты сама уверена, что знаешь о себе все, что можно знать?

— Конечно, — ответила Лори, и Марсия улыбнулась ее юной уверенности.

Тем не менее, в словах Алана Кобба было нечто загадочное, и Марсия поняла, что ее интерес к нему усиливается.

— Какие предметы вы собираетесь преподавать? — спросила она.

Он покаянно улыбнулся.

— Просто современную американскую литературу. Это будет трудный курс. Для меня. Конечно, я буду преподавать не весь день, поэтому я надеюсь выжить.

Громкоговоритель вернул их к действительности. Лори вновь расположилась на сдвоенном сиденье, ровный гул моторов усыпил ее. Марсия тоже почувствовала, что засыпает, устроилась на подушке и закрыла глаза. Через несколько мгновений она поняла, что размышляет о мужчине, сидящем в соседнем кресле. Но сон пришел быстро, и она забыла его. И только Алан Кобб тихо лежал без сна, погруженный в свои мысли.