Джейн не сдержала иронического смешка.

— Ну, до чего же мелодраматично!

— Мелодраматично или нет, однако все очень серьезно. Помимо "Лоренца" они совершили еще пять краж за последние несколько лет. И никогда нам не удавалось ничего разузнать — до нынешнего момента. Если б только Гоутон пришел в себя… — Он вздохнул. — Во всяком случае, если на судне ты увидишь человека с такой же монетой, то можешь не сомневаться, половину работы по оказанию помощи ты уже выполнила.

— А что делать, если я и в самом деле обнаружу воров? Запереть их в шкафу и звонить 999?

Отец нахмурился.

— Шутки здесь вовсе не уместны, Джейн. Если ты обнаружишь хоть что-нибудь подозрительное, немедленно сообщи капитану, а уж он знает, что делать. Но сама ни в коем случае ничего не предпринимай. Если с тобой что-нибудь случится…

— Прости, пап, и не волнуйся. Я просто решила тебя поддразнить. — Она снова внимательно посмотрела на монету-медальон. — Страшно даже подумать: кусок углерода может довести человека до воровства.

— И убийства, — эхом откликнулся отец. — Боюсь, Гоутон уже не поправится.

— Но если он еще что-нибудь сообщит, вы дадите мне знать?

— Разумеется. Я тебе телеграфирую, если обнаружится хоть тоненькая ниточка. Тебе могут оказаться кстати любые, даже самые незначительные сведения. — Он снова зажег трубку и устроился в кресле. — И ни одна душа даже случайно не должна узнать, для чего ты находишься на судне.

— А откуда это может стать известно? Я ведь еду в качестве дочки миллионера.

— Знаю. Но даже если выяснится твое истинное занятие — я имею в виду журналистику, — ты должна держать язык за зубами относительно задания, которое выполняешь для нас. Все это может оказаться опасно для тебя. Очень опасно.

Джейн была убеждена, что отец сильно преувеличивает, но ничего не сказала, а, взяв телефон, набрала номер "Морнинг стар" и попросила главного редактора.