— Ну а теперь перейдем к делам, как сказал бы мистер Гордон. Я полагаю, вам было бы нелишне кое-что узнать о Фелиции до знакомства с ней. Миссис Барлет вам ничего не рассказывал.
— Нет — ответила Андреа. — Разве только то что Фелиция пострадала во время несчастного случая и теперь… инвалид.
Слово инвалид, как ей казалось, звучало более нейтрально, чем фраза «она более не может ходить» или «она прикована к коляске».
— Инвалид? Ну что вы, дорогая! — улыбнулась миссис Гордон. — Да она так же здорова, как и любая другая десятилетняя девочка. Ведь слово «инвалид» означает то же, что и «больной», не так ли?
— Да, наверное, — ответила Андреа. Интересно, почему миссис Барлет не сочла нужным посвятить ее в подробности? И почему сама Андреа не расспросила ее хорошенько? Не потому ли, что была слишком занята собственными проблемами? Скорее всего, именно поэтому.
— Фелиция перемещается в инвалидном кресле, — продолжала миссис Гордон. — Однако в остальном она абсолютно здорова, и есть основания надеяться…
— Если я правильно вас поняла, Фелиция будет ходить? — с облегчением спросила Андреа.
— Не уверена. То есть я хочу сказать — врач не уверен. Она не может ходить с семи лет, с тех пор как выпала из машины. Внешне повреждений никаких нет, но врач предполагает травму позвоночника. Но это только предположение. Другие врачи полагают, что у девочки истерия или что-то вроде психического шока. Ну а мистер Гордон и слышать не хочет ничего подобного. Он говорит, что Фелиция абсолютно здорова и что никаких душевных болезней у нее нет. — Ее лицо омрачилось. — И все же мне кажется вполне вероятным, что в результате шока она могла уверовать в то, что больше не сможет ходить. Только не говорите, пожалуйста, об этом мистеру Гордону. Хорошо?