— Кто же эта знаменитость?

— Очень простое имя, кажется, Энн Феннел. Простите, я точно не помню.

— Скажите, я вы уверены, что я вправе наследовать все?

— Что бы ни говорили Уайты, Окридж-холл после продажи его Филиппом Феннелом перестал быть собственностью всей семьи. Кэролайн могла им распорядиться по собственному усмотрению. А что касается Уайтов, то вы их не обездолили. Я уже имел довольно неприятную беседу с мистером Реджинальдом Уайтом и объяснил, что у того нет никаких шансов оспорить наследство.

— Они очень рассержены?

— Рассержены? — Килмори улыбнулся уголком рта, вспомнив разыгравшуюся в его кабинете сцену. — Ваша тетка хорошо держала удар, у кузины, к сожалению, не такая железная выдержка. Но поверьте моему опыту и знанию людей, мисс Уолленстоун, — и Аннабел, и Бет будут теперь с вами значительно любезнее, чем раньше. Как очень богатые люди, они умеют ценить и уважать богатство других и постараются установить с вами хорошие отношения. Кроме того, они привыкли подолгу гостить в Окридж-холле.

— А Генри? Он был очень расстроен?

— О нет, мистер Рид вел себя достойно, и мне показалось, что он даже доволен завещанием Кэролайн, хотя мог надеяться на многое. В предыдущем варианте миссис Хартон оставляла почти все ему.

— Бедный Генри!

— Дорогая миссис Уолленстоун, не жалейте других, а радуйтесь за себя. Богатство — это прекрасно, хотя и имеет некоторые неприятные аспекты.

С неприятными аспектами Мэг столкнулась сразу же по выходе на улицу. В киоске она купила «Санди пипл» — единственную имевшуюся газету. Каково же было изумление Мэг, когда на страничке светских новостей она обнаружила собственную фотографию, сделанную на похоронах Кэролайн. Статья называлась «Триумф любви», В ней с душераздирающими фантастическими подробностями рассказывалась история любви и смерти Гвендолен и Престона Уолленстоун. Стиль статьи напомнил Мэг рассказы миссис Уилсон, и она поразилась расторопности журналистов, успевших съездить в Элсбери.