– Куплю себе дом где-нибудь у моря, найму слугу. Пусть теперь мне прислуживают!

Ответа на это заявление не последовало, лишь раздались приглушенные шаги. Алекс, стараясь не дышать, представила себе пару, покидающую кабинет. Услышав звук отпираемой двери, она, пренебрегая осторожностью выглянула в щелку между портьерами и на мгновение увидела спину высокого черноволосого мужчины, одетого в ливрею слуги Мэллоранов. Грубый голос, очевидно, принадлежал ему. С кем же он разговаривал? Она вытянула шею, но дверь закрылась, оставив ее в тишине.

Она еще долго оставалась за портьерами, стараясь унять охвативший ее страх. Кого-то собираются убить двадцатого… Но кого?

«Тебя это не касается, – говорил ей внутренний голос, не раз помогавший ей выжить в бедных кварталах Лондона. – Тебе надо решать свою проблему».

Она слишком хорошо знала, что бывает с людьми, которые суют свой нос туда, куда не следует.

Что еще может случиться с ней в этот проклятый вечер? Ей надо забыть то, что она слышала, не думать об этом и бежать, бежать немедленно. Пока у нее еще есть шанс. Пока слуга Мэллоранов или тот, кто нанял его, чтобы совершить убийство, не обнаружили ее отсутствия и не удивились, куда подевалось главное развлечение вечера. Они станут ее искать и найдут в комнате, где они только что обсуждали свой заговор.

Но она понимала, что, как бы ни старалась, никогда не сможет забыть то, что слышала. Ее совесть – этот неудобный внутренний голос, который донимал ее в те моменты, когда она этого не хотела, и сейчас будет ее мучить.

Но что же ей делать с этой информацией? Было очевидно, что предполагаемая жертва – важная персона. Его смерть наверняка будет расследована. Надо кому-нибудь рассказать. Тому, кто мог бы предотвратить преступление. Только не она.

Но кто? Судья? Всю свою жизнь она избегала судей, полицейских и людей подобных профессий. Поэтому, принимая во внимание ее прошлое, так должно быть и дальше. К тому же кто ей поверит? Женщине, едва зарабатывающей своим гаданием на жизнь? Как только преступление свершится, она тут же попадет под подозрение. Ее обвинят… в чем – не важно. Ее станут преследовать, бросят в тюрьму. Нет, такого никогда не будет.