Тиффани любила его с тех пор, как ей исполнилось восемь лет, но влюбилась лишь недавно. Теперь она должна забыть о своей влюбленности.

– Гм… да, давай поймаем мою козу. Она вон там, глядит на нас из-за кустов. Видишь глаз-бусинку и белое пятно? Это она.

– Твою козу?

– Да. Я купила ее, чтобы она была. для меня чем-то вроде домашнего животного. Ее зовут Амалтея. – Тиффани посмотрела, как недоверчиво косится на них коза, и подумала, что до сих пор Амалтея вела себя совсем не по-домашнему. – У нас пока неустойчивые отношения.

– Амалтея? – Он улыбнулся. – А, да! Коза-богиня, которая кормила Зевса молоком. Как я понимаю, ведет она себя тоже как богиня?

Тиффани состроила гримасу.

– Немного… иногда.

Из ветвей эвкалипта вылетел какаду с зеленовато-желтым хохолком. Можно было бы сделать хороший снимок «В полете», но у Тиффани сейчас не было времени думать о фотографии. Она повернулась к Джеку.

Он медленно и тихо подвинулся вправо.

– Иди налево. Мы погоним козу к воротам. Тот из нас, кто окажется поближе, откроет их и впустит козу.

Им пришлось побегать. Тиффани потихоньку ругалась, а Джек вел себя так, словно получал удовольствие от этой погони. Наконец они загнали Амалтею на место.

Запыхавшись, они остановились перед воротами, лицом друг к другу. Ей хотелось подойти к Джеку и обнять его, но не по-дружески.

Заметил ли он, что они оказались так близко друг к другу? Что, если он знал, что его присутствие все еще действует на Тиффани? – Ты мог бы остаться пообедать. Скоро обед.

Она вспомнила, как в прошлый раз приглашала его в коттедж перекусить. У нее запылали щеки, и она поспешно сказала:

– У меня в холодильнике остался мексиканский рис. Или, если хочешь, куда-нибудь пойдем поесть. Можешь пригласить маму, или поговорим наедине.