Слоан всегда удивлялся своим дочерям. С длинными прямыми темными волосами и карими глазами, внешне они были похожи друг на друга, как горошины в стручке, но в характерах не имели ничего общего. Особенности выражения всех их чувств – от радости и успеха до гнева, разочарования и отчаяния – так же отличались друг от друга, как снежинки, которые роняет декабрьское небо.

– Слушай, папочка, – заговорила Сидни, – мы просили у тебя разрешения пойти на эту вечеринку месяц назад. А теперь уже пора ехать в магазин за одеждой и туфлями.

– В магазин? – переспросил он. – Но вы все трое получили подарки на Рождество.

Глаза Саши расширились от ужаса, сдержав его готовое прорваться возмущение.

– Ты не понимаешь! Мы не можем надеть их, – объяснила Саша, – ведь подаренные тобой джинсы и свитер – повседневная одежда. А нам нужны выходные платья.

– Да, – поддержала сестру Сидни, – нам нужны длинные, элегантные платья. Там все будут так одеты.

Уяснив наконец, о чем идет речь, Слоан скептически улыбнулся и позволил себе язвительно заметить:

– Ребята собираются, чтобы поглядеть на симпатичных дурочек в…

– Папа!.. – воскликнули хором Сидни и Саша, замотав от возмущения головами.

– Я говорю о наших подругах, – возразила Сидни, – ты знаешь, что мы имеем в виду.

– Мы должны дать ответ, – добавила Саша, до вечеринки осталось четыре дня. Ты разрешишь нам пойти?

Он сопротивлялся, сколько мог. Теперь необходимо было принять решение: позволить им пойти или запретить и тем самым ужасно разочаровать дочерей?

В такие моменты Слоан ненавидел участь отца-одиночки. Бабушки и дедушки с обеих сторон умерли, и ему даже не с кем посоветоваться, не на кого положиться. Он чувствовал себя совершенно беспомощным, одиноким и неуверенным в себе. Он никогда не знал наверняка, правильно ли поступает. Ему необходимо было время, чтобы все обдумать.

– Девочки, вы ворвались в мой кабинет, требуя…